Первый в истории человечества коллективный трудовой договор был составлен в устной форме. Условия его были довольно просты, возможно, потому что в ту пору ещё не было ни юристов, ни профсоюзов. Трудовой коллектив, в лице первого человека Адама и его жены Хавы, возлагал на себя, в общем-то, нехитрые служебные обязанности — ухаживать за садом, где, собственно, и так все росло само собой. Со своей стороны, работодателем выступал Тот, кто создал и сам сад, и членов первой семейной бригады и вообще всю окружающую среду. Условия работы были, в буквальном смысле слова, райскими: свободный график, полное обеспечение, здоровая пища. В конце концов — отсутствие смерти.
С моральным климатом в трудовом коллективе тоже все было замечательно. Достаточно сказать, что супруги любили друг друга. Во всех смыслах, которые известны любящим людям. В таких условиях первым работникам и в голову не приходило нарушать единственное дисциплинарное ограничение — запрет есть плоды с одного из множества плодовых деревьев райского сада. То есть они не ели их не под страхом наказания или по причине повышенной сознательности, а просто потому, что не знали о самой возможности нарушать запреты.
Не это ли заветная мечта любого предпринимателя — сэкономить на борьбе за дисциплину, мотивации и формировании так называемой корпоративной культуры. Решающее значение здесь играют, очевидно, правильный подбор персонала и создание ему благоприятных условий. Ведь если сотрудник не знает, как нарушать установленные правила, то и бороться с нарушениями не придётся. Конечно, у Первого Работодателя были практически, и, даже теоретически, неограниченные ресурсы, что немудрено, ведь Он сам был их источником. Не каждый бизнесмен может этим похвастаться. Но, как известно, идеалы для того и существуют, чтобы человек имел возможность проявить свои лучшие качества.
Как бы там ни было, все шло хорошо, пока не появился нахаш, то есть змей. По мнению Раши, самого авторитетного комментатора Торы, причиной, по которой змей начал свою интригу, было хорошо ныне всем знакомое чувство, вернее, страсть, а именно — вожделение. Змей увидел нагих, предающихся любви первых людей — и возжелал Хаву. Что и говорить, первый искуситель был чрезвычайно искусен в деле искушения. Свою атаку на не подозревавшую подвоха Хаву, он начал со вполне невинного вопроса: "Это правда, что Б-г не разрешает вам есть ни с какого дерева в саду?" Хава, очевидно, не читала Булгакова и не знала, что никогда не стоит разговаривать с незнакомцами. Поэтому, возможно, из лучших побуждений доверчивая женщина отвечает в том смысле, что нет, со всех деревьев можно есть плоды, кроме одного, плодов которого нельзя даже касаться. Добавлено всего одно слово, ведь не было дано запрета на касание плода, а только — на еду. Но ловушка уже захлопнулась. Так, произвольное дополнение к инструкции приводит, порой, к непредсказуемым последствиям.
Остальное, для такого мастера коммуникации, как нефеш, было делом техники. Нет, говорит, он, ничего с вами не случится, Б-г просто боится конкуренции, ведь если вкусите от этого плода, то станете ему подобны. Так были посеяны первые семена зависти и нездорового соперничества. Раши указывает, что змей буквально подталкивал Хаву к дереву, пока она его не коснулась. И — ничего не случилось. Только Хава увидела вдруг, что запретный ранее плод вполне годен для еды, приятен на взгляд и "желанен для постижения". В самом деле, что плохого в том, чтобы наслаждаться пищей, радовать взор красотами, а ум — удовлетворением любопытства?
Против таких искушений устоять не просто. И первая женщина — не устояла, плод был сорван, а также предложен мужу, и тот тоже ел. Не потому, что был первым подкаблучником, а просто он не знал слова "интрига". Раши замечает, что Хава дала мужу плод из опасения, что если она все же умрёт, муж возьмёт себе другую жену. Где бы он её взял? Можно оставить этот вопрос открытым или списать его на пресловутую женскую логику. В любом случае, дело было сделано, первые люди стали более походить на своих потомков, они вдруг почувствовали, что нагими быть неприлично, и ещё им стало ясно, что они сделали что-то не так. И были правы. Договор, в части его единственного ограничения, был ими нарушен.
И тут раздался голос Б-га. Причём обратился Он не к той, что первой нарушила запрет, а к тому, кто первым был создан, к мужчине, в конце концов. Адаму был задан простой с виду вопрос: "Где ты?" Мудрый руководитель не спешит с наказанием, он даёт провинившемуся возможность дать объяснения. Но Адам, вкусивший уже плода познания, ведёт себя так же, как и большинство нынешних нарушителей — придумывает отговорку. Ему, оказывается, просто неудобно было нагим показываться, вот и спрятался. Всевидящий работодатель даёт ему второй шанс признать свою вину: "А откуда ты узнал, что наг? Не ел ли ты плодов от запретного дерева?" Но, однажды встав на рельсы самооправдания, соскочить с них трудно. Ответ Адама: "Жена, что ты дал мне, дала плод, и я ел". Другими словами, ты сам создал ситуацию, приведшую к нарушению, а я лично — не причём. Сегодня это назвали бы "перекладывание ответственности по вертикали".
С Адамом все ясно, и Б-г обращается к Хаве: "Что ты сделала?" Хава, вслед за мужем, быстро находит виновника нарушения: "Змей соблазнил меня и я ела". На этот раз вина перекладывается "по горизонтали". В чем человечество поднаторело с тех пор, так это в поиске оправданий. Виноват кто угодно, хоть сам Творец, хоть искуситель, только не лично человек. Последствия не заставляют себя ждать. Первому Работодателю нет нужды издавать приказы. У него слово от дела не отличается. И все получают по заслугам.
Змей лишается ног и обречён ползать на животе, меж ним и женщинами навсегда поселяется вражда, так что более шансов соблазнить их нет. Максимум, что ему остаётся в утешение — возможность кусать человека в пяту, имея риск получить камнем в голову. Женщине гарантированы муки родов и трудности воспитания детей, а инициатива сближения полов отныне будет принадлежать мужчинам. Потомкам же Адама по мужской линии придётся с трудом добывать себе пропитание в расплату за его излишнюю доверчивость.
Стоит ли теперь удивляться, что лёгких денег не бывает, воспитание детей — тяжкий труд, а человек, даже самый замечательный, увы, смертен? Но если избегать интриганов, управлять своими страстями, скрупулёзно выполнять взятые обязательства и не бояться признавать ошибки, то, быть может, Главный Работодатель проявит снисходительность и позволит извечным нарушителям хоть иногда чувствовать себя счастливыми среди бесконечных трудов на политой потом земле.
